snail

Я не знаю, где граница между Севером и Югом

Беседовали давеча с уважаемым anairos и вышли на интересную тему: где проходит граница между философией и религией? (Речь идет не о традиционных религиях, легко распознаваемых по их специфическим атрибутам, а о современных изводах). Где между философией и наукой, вроде бы ясно: наука – это создание и эмпирическая проверка гипотез, а философия – это выдвижение гипотез, проверить которые пока или вообще невозможно. А вопрос об отличии философии от религии сводится, по-видимому, к вопросу об отличии непроверяемой гипотезы от предмета веры.

Collapse )

snail

Жизнь – без начала и конца

Дарвин предложил механизм приспособительной эволюции, но генетики быстро обнаружили, что не всякая эволюция непременно повышает приспособленность: генофонд популяции может изменяться и ненаправленно. Одна из причин такого «дрейфа генов» – случайные колебания численности организмов, «волны жизни». До разгрома генетики в Советском Союзе их изучал Сергей Четвериков. Современный генетик Майкл Линч полагает, что «дрейф генов» может объяснить постепенное усложнение живых организмов в ходе эволюции.

Collapse )

snail

Тот дух, что выстроил каналы для неизвестных нам судов

Жак Моно затрагивает в своей книжке еще один интересный вопрос: как отличить естественное от искусственного? С этой задачей сталкиваются археологи, пытающиеся определить, когда у первобытного человека появилось искусство, а также исследователи марсианских каналов и других инопланетных объектов. Если мы, наконец, найдем какие-нибудь изделия внеземных цивилизаций, сумеем ли мы распознать их как таковые?

Collapse )

snail

Ускользающей цели обольщающий свет

Почему подброшенный камень падает обратно на землю? Потому что стремится занять свое естественное место. Почему желудь прорастает? Потому что хочет превратиться в дуб. Доктрина телеологии была впервые отчетливо сформулирована Аристотелем, но подобные идеи высказывали и более ранние мыслители. Сознательные существа, мы способны сформировать в своем уме образ желаемого и затем добиваться его осуществления в действительности. Стоит ли удивляться, что мы видим целеполагание и вокруг себя? Особенно если учесть, что те, кто его не видел – кто принял притаившегося тигра за безобидный куст – не дожили до наших дней.

Collapse )

snail

Еще я говорил, что страшен меч и мор

По воспоминаниям Гейзенберга, Нильс Бор связывал Первую мировую войну с торжеством «прусского начала»: «Прусская норма, как мне представляется, следует прообразу рыцаря-монаха, принесшего обеты бедности, целомудрия и послушания, распространяющего христианское учение в борьбе против неверных и потому ощущающего над собой божественное покровительство». Гейзенберг, хотя и выросший в Баварии, признается, что нормы прусской жизни, первая из которых – подчинение индивида общей задаче, всегда производили на него сильное впечатление. А вот Бор характеризует себя и своих соотечественников иначе: «Свобода и независимость отдельного человека для нас важнее, чем могущество, добытое через всеобщую дисциплину». Он связывает это с популярностью в Дании свободолюбивых героев исландских саг, не хотевших жить под игом могущественных норвежских конунгов.

Collapse )

snail

И ум, и мир, как плащ, одеты

Прочитав автобиографическую книжку Гейзенберга, я сразу увидела, откуда растут ноги у «It from bit» Джона Уилера. Гейзенберг: «В современной квантовой теории едва ли можно сомневаться в том, что элементарные частицы в конечном счете суть математические формы, только гораздо более сложной и абстрактной природы». Или вот еще: «Современная физика идет вперед по тому же пути, по которому шли Платон и пифагорейцы».

Collapse )

snail

Она мне, – Ждет меня один философ

Лейтмотив всей книжки Адама Беккера – влияние исторических обстоятельств и психологических особенностей индивидуальных ученых на развитие науки. «Если бы политические взгляды Дэвида Бома были не столь неприемлемыми, если бы Хью Эверетт не так ненавидел публичные выступления, если бы Эйнштейн обладал харизмой Бора, история, рассказанная в этой книге, была бы совсем другой». Зачем препираться по поводу «физического смысла» формул квантовой механики, если сами формулы остаются неизменными? А затем, что интерпретация этих формул определяет будущее развитие физики – а с ней и всего общества.

Collapse )

snail

Умирать нам, солдатам – солдатами

Трудно найти более эмоционально насыщенную мелодию, чем эта композиция полкового трубача Василия Агапкина. В ее минорной тональности одновременно звучат и безнадежность всякой войны, и необходимость выполнения воинского долга. Написанная еще до убийства эрцгерцога Франца Фердинанда, она стала ассоциироваться у нас с Великой Отечественной войной благодаря знаменитому фильму Михаила Калатозова.

Collapse )

snail

А корень красоты – отвага

Когда фильм Александра Прошкина вышел на экраны, я не стала его смотреть – и не только от общего недоверия к российскому кинематографу. Там в главной роли – Олег Меньшиков, а этот вертлявый живчик, по-моему, совсем не похож на героя экранизируемого произведения. (Мой кандидат – Геннадий Бортников. Увы, когда он был в подходящем возрасте, о постановке романа не приходилось и мечтать). К тому же посмотревшие друзья сказали мне, что в фильме совсем не звучат стихи, а ведь стихи – лучшее, что есть в этой книге. Но недавно я решила все-таки взглянуть на прошкинскую версию – и не пожалела.

Collapse )