snail

Все подвластно перемене, что на свете сем ни есть

Изменение человеческой культуры заметнее для глаза, чем эволюция живых организмов – особенно сегодня, когда культура радикально преобразуется уже при жизни одного поколения. Но, если механизм биологической эволюции мы уже более или менее выяснили, то о культурной, увы, этого не скажешь. Книжка Алекса Месуди – скорее эмоциональный призыв к ее изучению количественными методами, чем сколько-нибудь целостная ее модель.

Collapse )

snail

Изваял эту чашу искусный резец

Идею стать полевым зоологом я оставила еще в старших классах школы, так что поездка с экспедицией в Узбекистан на третьем курсе была последней данью этой несостоявшейся карьере. То путешествие – мое пока единственное непосредственное знакомство с исламской культурой.

Collapse )

snail

Музыку я разъял, как труп

Применение количественных методов к анализу литературных текстов – уже далеко не новость. Но развитие интернета позволило подступиться «с циркулем и линейкой» и к более тонким материям: читательскому восприятию литературы. Статья Дмитрия Манина, на которую обратил мое внимание уважаемый tijd, как раз об этом.

Collapse )

snail

Это елка и подарки

Продолжаю начатую в прошлом году новогоднюю традицию – виртуальные подарки пятерым самым активным в течение прошедшего года комментаторам (настройки журналов которых это позволяют)! С небольшим дополнением: если кому-то подарок уже достался в прошлый раз, то в этом году он не участвует в конкурсе. С учетом этого условия знак моей благодарности получают:

Collapse )

snail

Лошади меня смешат

Миллионы зрителей во всем мире хохочут над фильмами с Луи де Фюнесом; я же смотрю их, стиснув зубы и умоляя про себя: «Ну перестань же, наконец, кривляться!». Похоже, восприятие смешного куда более индивидуально, чем восприятие страшного.

Collapse )

snail

То удалой кузнец невесте черевички

Как и Александру Генису, «малороссийские» сочинения Гоголя мне дороже «петербургских». «Расширить державные владения за счет новой книжной страны – редчайший дар для словесности. Как Скотт – Шотландию, как Киплинг – Индию, как Доде – Прованс, Гоголь ввел свою родину и в нашу, и в мировую литературу, отчего обе стали лучше и больше».

Collapse )

snail

Иные, лучшие, мне дороги права

В юности я думала, что залог успеха государства – «правильные» общественные институты. Чем старше я становлюсь, тем яснее понимаю, что этого недостаточно. Похоже, к тому же выводу приходит и все больше серьезных исследователей – во всяком случае, авторы книжки о крушении демократий тоже подчеркивают роль именно неписаных законов.

Collapse )

snail

Для тебя, демократия

Присущую демократии нестабильность заметил еще Монтескье: «Если республика невелика, она гибнет от внешней силы; если же она обширна, то рушится под тяжестью собственного несовершенства». Тем не менее, некоторым демократиям удается продержаться дольше, чем другим – Стивен Левицки и Даниэль Зиблатт в своей книжке пытаются выяснить, за счет чего? Саму идею демократического правления они не подвергают сомнению, а исходят из того, что лучшего пока не придумано.

Collapse )

snail

Читатель ждет уж рифмы «розы»

У Мандельштама есть стихи жизнерадостные («Кахетинское густое хорошо в подвале пить», «И сама собой сдирается с мандаринов кожура») и почти нет шуточных или иронических, разве что вот эти (и другие из того же «античного» цикла):

– Лесбия, где ты была? – Я лежала в объятьях Морфея.
– Женщина, ты солгала: в них я покоился сам!

Collapse )