?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Самой радикальной из всех антиутопий до сих пор была «Машина времени» Уэллса: человечество разделилось на две породы, одна из которых выращивает другую себе на прокорм, как сегодня мы поступаем с коровами. Книжка свежеиспеченного нобелевского лауреата развивает ту же тему, только цель выращивания – уже не котлеты, а донорские органы. В соответствии с нынешним уровнем биотехнологии раса доноров пополняется за счет клонирования.


Однако проблемы донорства волнуют автора меньше всего: он просто использует этот жуткий антураж для исследования процесса обычного взросления. Да, участь клонов предрешена, но ведь и наша тоже. Как говорил Воланд: «Человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен». Книжка Исигуро – «роман воспитания» об адаптации к этой мысли.

Как в реальной жизни мы держим скотобойни подальше от глаз, так и в романе Исигуро человечество изолирует детей-клонов от будущих реципиентов их органов. Но эта изоляция позволяет автору выявить ограниченность горизонта и обычного детства, о которой мы редко задумываемся. Книга, написанная от первого лица одного из клонов, состоит из перечисления происшествий в их замкнутом мирке и размышлений о причинах тех или иных слов и поступков его обитателей. В этом смысле она напоминает романы Джейн Остин, хотя там камерность существования провинциальных невест – следствие женского бесправия, свойственного тому времени. Сходство – может быть, и сознательное, ведь Исигуро вырос в Англии – усугубляется еще и тем, что его рассказчик – женского пола.

Примечателен язык повествования – не то что неправильный, но слишком детский для 30-летней героини. Может, потому, что английский для Исигуро – не родной, но скорее – как способ подчеркнуть необычное происхождение персонажа.

Несмотря на значительность темы, книжка не произвела на меня такого сильного впечатления, как, например, «Цветы для Алджернона», где фантастические обстоятельства тоже используются для создания выразительной метафоры обычной жизни. Но, может, другие читатели окажутся более восприимчивыми?

neverletmego20101080pblurayx264yify01_08_04_05still003

А вот фильм Марка Романека (2010) мне понравился.
В ролях: Эндрю Гарфилд, Кира Найтли и Кэри Маллиган,
и все трое сыграли отлично (кадр из фильма
с сайта Дэвида Брайана, дизайнера съемок)

Tags:

Posts from This Journal by “книги” Tag

  • О смертный! Если небо ты презрел

    В своем разборе шедевра Голдинга Андрей Аствацатуров показывает, что этот писатель почти буквально следует сюжету «Вакханок» Еврипида:…

  • Здесь паки гений просвещенья

    До меня дошло то, что вы, дорогие френды, наверняка поняли уже давно. Подозрительное отношение к науке в постсоветской России вызвано тем, что…

  • Мы с тобой одной крови

    Что бы ни говорили о подражании Диснею, а наш мультфильм под музыку Губайдулиной, который я помню еще как отдельные серии по черно-белому…

Comments

steblya_kam
Nov. 16th, 2017 09:13 am (UTC)
Странно, для меня Стругацкие всегда были эталоном именно языка (не считая двух-трёх первых вещей, ранних). Ну да, они пишут без изысков, но зато у них не найти стилистических ляпсусов. Знаете старый анекдот про студентов МГИМО, которых отправили на англоязычную конференцию? Они вернулись и сказали профессору: "Всё прошло замечательно, все хвалили наше английское произношение". Профессор поморщился и сказал: "Если бы всё прошло хорошо, то вашего произношения бы не заметили".
Вот Исигуро - это для меня такой студент МГИМО. Есть мастерство, которое выставлено напоказ, а есть мастерство, которого не видно. "Быть естественным - самая трудная поза" (и вовсе не Уайльд, а Ларошфуко).
noname_rambler
Nov. 16th, 2017 11:52 am (UTC)
Нет, ну если Вы сразу признались, что Вам не нравится Чехов...
У меня ещё одна ассоциация возникла – Шукшин, его чудики, герои Исигуро (когда начинаешь читать его вот так подряд) походят на героев Шукшина, такие же ... недотёпы, то есть не герои-герои, а совсем наоборот... лузеры, но он говорит об их лузерстве как-то мягко, "по восточному", без этой европейской звериной серьёзности, постоянно срывающейся в сарказм.

А стилистические огрехи я не замечаю, тем более что читаю в переводе.
steblya_kam
Nov. 20th, 2017 08:50 am (UTC)
Шукшин-то мне как раз нравится. И чудики нравятся (в английской литературе эта традиция постарше Исигуро). Но текст "Погребённого великана" мне показался именно что звериной серьёзностью. Я там героев вообще не почувствовала. Может, в других романах иначе, но нет желания выяснять.
Что касается стиля, речь шла не столько об огрехах, сколько о претенциозности. Словно перед каждым шагом автор думает по десять минут и проделывает тридцать два фуэте, стоя на одной ноге. Есть любители такой литературы, я к ним не отношусь. Пруст, например, мне не идёт. Я не против сложности, но для меня она должна быть мотивирована внутренне. Автор должен меня убедить, что это нужно было написать сложно. Вот Джойс - убедил, а Исигуро - нет.
noname_rambler
Nov. 20th, 2017 11:36 am (UTC)
А Вы ведь не дочитали роман Исигуро кажется? Дело в том, что там узелки развязываются (или завязываются) ближе к концу. А в начале романа все эти намёки и недосказанности да, могут и раздражать...
Претенциозность ... может быть... в том смысле, что он может произвести такое впечатление. Но на самом деле он парень простой:) Я искал его интервью – интересно, что он сам про себя думает.
Вот здесь как раз про тот роман, что в тексте поста обсуждается.

Что мне показалось интересным.

— That's not to say I won't one day reprieve my buttoned-up unreliable narrators if that's what my writing requires. You see, in the past, my narrators were unreliable, not because they were lunatics, but because they were ordinarily self-deceiving. When they looked back over their failed lives, they found it hard to see things in an entirely straight way. Self-deception of that sort is common to most of us, and I really wanted to explore this theme in my earlier books.
ну, это больше про приём, которым он пользуется в Остатке дня.

и вот ещё

— I've always liked the texture of memory. I like it that a scene pulled from the narrator's memory is blurred at the edges, layered with all sorts of emotions, and open to manipulation. You're not just telling the reader: "this-and-this happened." You're also raising questions like: why has she remembered this event just at this point? How does she feel about it? And when she says she can't remember very precisely what happened, but she'll tell us anyway, well, how much do we trust her? And so on. I love all these subtle things you can do when you tell a story through someone's memories.

То есть – мне тоже нравятся в литературе вот эти subtle things. Пруст нравится, сама ткань его повествования, "текстура", для меня это очень "вкусная" проза... Только я не эстет-эстет конечно:) наоборот как раз "человеческое, слишком человеческое" в "этих тонких вещах" меня и привлекает.
steblya_kam
Nov. 21st, 2017 09:06 am (UTC)
Нет, меня не раздражают намёки и недосказанности, тем более, что они там такие тонкие, что я их не увидела. Вот такое я примитивное быдло :-) Я не дочитала, потому что скучно. Пресно. Есть авторы, которые пихают мне в глотку перец чили (у которых на каждой странице кровища, порнуха и фекалии), а есть авторы, которые подсовывают мне пресный белый французский соус из муки и масла и требуют, чтобы я наслаждалась его изысканностью. Исигуро как раз такой. А я предпочитаю некоторый баланс остроты. И Исигуро мне именно что невкусен, я им подавилась (если продолжать пищевую метафору).
noname_rambler
Nov. 21st, 2017 09:21 am (UTC)
Ну, изысканности в этом плане у Исигуро меньше чем у Стругацких, это верно. "Скучно" – это понятно, бывает такое.
Тут дело вкуса, кому хрен, кому редька, кому бламанже... я правда не знаю что это такое.
steblya_kam
Nov. 21st, 2017 09:26 am (UTC)
Бланманже - это молочное желе такое :-)
noname_rambler
Nov. 21st, 2017 09:33 am (UTC)
Да я глянул в Вики... заодно и афоризм Козьмы Пруткова вспомнил, откуда навеяло...