?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

До меня дошло то, что вы, дорогие френды, наверняка поняли уже давно. Подозрительное отношение к науке в постсоветской России вызвано тем, что идеология, десятилетиями насаждавшаяся авторитарным государством, называлась «научным коммунизмом». Так что задачу нынешних российских просветителей я вижу не столько в распространении самих научных знаний, сколько в терпеливом разъяснении того, чем они отличаются от содержания «Краткого курса истории ВКП(б)».


Ученые вроде бы больше годятся на эту роль, чем журналисты, но беда в том, что язык ученых, увы, «испорчен» требованиями к оформлению профессиональных публикаций: проще говоря, большинство ученых пишут уж больно занудно. А популярная книжка должна быть занимательной, потому что читают ее люди, уже уставшие от своей основной работы или учебы. К тому же у этой деятельности нет престижа в научной среде – популяризация науки, как и преподавание, в России почему-то считается уделом тех, кто не преуспел в лаборатории. Хорошо хоть зарубежные нобелевские лауреаты не гнушаются :)

Я с благодарностью вспоминаю популярные книги своего детства. Вот некоторые из них, в порядке года выхода и степени сложности. Они и сейчас не утратили актуальности, и тексты их есть в сети. Каждая книжка написана профессиональным ученым и может служить образцом для тех из них, кто хочет попробовать свои силы в популярном жанре.

Popular science books

Зоолог Игорь Акимушкин был широко известным автором, особенно благодаря своему шеститомному «Миру животных», а это – его первая книжка (1961). В ней он рассказывает о снежном человеке, лох-несском чудовище и прочих так и не подтвердившихся легендах о таинственных существах – а также о подтвердившихся.

Ботаник Сергей Ивченко не столь знаменит, но его книжка (1969) тоже превосходна. Правда, ее название не совсем соответствует содержанию: она не о науке ботанике, а о растениях в нашей жизни – каждая глава посвящена какому-нибудь одному виду. Строго говоря, и его книжка, и книжка Акимушкина – популяризация не столько науки биологии, сколько любви к природе, но это нисколько не умаляет их ценности.

А вот книжка Бориса Медникова (1975) – это уже захватывающее изложение истории научных идей, а именно, представлений о биологической эволюции. Конечно, с тех пор мы сильно продвинулись в понимании ее механизмов, но этот труд по-прежнему можно рекомендовать для первого знакомства с предметом.

Наконец, книжка Владимира Скулачева (1982) – рассказ о собственной работе автора и его коллег. Слово из ее заглавия присвоили экстрасенсы, но речь в ней идет о преобразовании энергии клеточными мембранами (главным образом о дыхании и фотосинтезе). Я ее прочла, уже будучи студенткой биофака, но написана она для самой широкой аудитории.

А вы, уважаемые, читали в детстве какую-нибудь научно-популярную литературу?

Posts from This Journal by “наука” Tag

  • Зачем так нежно обещала

    Нынче все чаще слышишь претензии: дескать, ученые обещали нам ответы на все вопросы, решение всех проблем, истину в последней инстанции на…

  • Инженеру хорошо, а доктору – лучше

    По мнению Ричарда Хэмминга, в потрясающей эффективности математики нет ничего удивительного: просто-напросто мы применяем ее только к объектам,…

  • Неизвестно, в чем причина

    Сегодня редакторы научных журналов презрительно морщатся, если итогом присланной на рецензию рукописи оказывается установление «простой…

Comments

egovoru
Nov. 24th, 2017 06:17 pm (UTC)
Кстати сказать, сам Сноу, который начинал как ученый, вполне понимал ценность количественного подхода. Именно его он применяет для изучения вопроса о физиках и лириках и, надо сказать, его результаты не подтверждают мое предположение, высказанное выше (это, как выяснилось, уже вторая его статья на эту тему; первая, знаменитая, была другая):

"В Англии около 50 тысяч научных работников в области точных и естественных наук и примерно 80 тысяч специалистов (главным образом инженеров), занятых приложениями науки. Во время второй мировой войны и в послевоенные годы моим коллегам и мне удалось опросить 30-40 тысяч тех и других, то есть примерно 25%. Это число достаточно велико, чтобы можно было установить какую-то закономерность, хотя большинству тех, с кем мы беседовали, было меньше сорока лет. Мы составили некоторое представление о том, что они читают и о чем думают. Признаюсь, что при всей своей любви и уважении к этим людям я был несколько подавлен. Мы совершенно не подозревали, что их связи с традиционной культурой настолько ослабли, что свелись к вежливым кивкам.

Само собой разумеется, что выдающиеся ученые, обладавшие недюжинной энергией и интересовавшиеся самыми разнообразными вещами, были всегда; есть они и сейчас, и многие из них читали все, о чем обычно говорят в литературных кругах. Но это исключение. Большинство же, когда мы пытались выяснить, какие книги они читали, скромно признавались: "Видите ли, я пробовал читать Диккенса..." И это говорилось таким тоном, будто речь шла о Райнере Марии Рильке, то есть о писателе чрезвычайно сложном, доступном пониманию лишь горсточки посвященных и вряд ли заслуживающем настоящего одобрения. Они в самом деле относятся к Диккенсу, как к Рильке. Одним из самых удивительных результатов этого опроса явилось, наверное, открытие, что творчество Диккенса стало образцом непонятной литературы."

Опасаюсь, что с тех времен разрыв еще увеличился :(