?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

До меня дошло то, что вы, дорогие френды, наверняка поняли уже давно. Подозрительное отношение к науке в постсоветской России вызвано тем, что идеология, десятилетиями насаждавшаяся авторитарным государством, называлась «научным коммунизмом». Так что задачу нынешних российских просветителей я вижу не столько в распространении самих научных знаний, сколько в терпеливом разъяснении того, чем они отличаются от содержания «Краткого курса истории ВКП(б)».


Ученые вроде бы больше годятся на эту роль, чем журналисты, но беда в том, что язык ученых, увы, «испорчен» требованиями к оформлению профессиональных публикаций: проще говоря, большинство ученых пишут уж больно занудно. А популярная книжка должна быть занимательной, потому что читают ее люди, уже уставшие от своей основной работы или учебы. К тому же у этой деятельности нет престижа в научной среде – популяризация науки, как и преподавание, в России почему-то считается уделом тех, кто не преуспел в лаборатории. Хорошо хоть зарубежные нобелевские лауреаты не гнушаются :)

Я с благодарностью вспоминаю популярные книги своего детства. Вот некоторые из них, в порядке года выхода и степени сложности. Они и сейчас не утратили актуальности, и тексты их есть в сети. Каждая книжка написана профессиональным ученым и может служить образцом для тех из них, кто хочет попробовать свои силы в популярном жанре.

Popular science books

Зоолог Игорь Акимушкин был широко известным автором, особенно благодаря своему шеститомному «Миру животных», а это – его первая книжка (1961). В ней он рассказывает о снежном человеке, лох-несском чудовище и прочих так и не подтвердившихся легендах о таинственных существах – а также о подтвердившихся.

Ботаник Сергей Ивченко не столь знаменит, но его книжка (1969) тоже превосходна. Правда, ее название не совсем соответствует содержанию: она не о науке ботанике, а о растениях в нашей жизни – каждая глава посвящена какому-нибудь одному виду. Строго говоря, и его книжка, и книжка Акимушкина – популяризация не столько науки биологии, сколько любви к природе, но это нисколько не умаляет их ценности.

А вот книжка Бориса Медникова (1975) – это уже захватывающее изложение истории научных идей, а именно, представлений о биологической эволюции. Конечно, с тех пор мы сильно продвинулись в понимании ее механизмов, но этот труд по-прежнему можно рекомендовать для первого знакомства с предметом.

Наконец, книжка Владимира Скулачева (1982) – рассказ о собственной работе автора и его коллег. Слово из ее заглавия присвоили экстрасенсы, но речь в ней идет о преобразовании энергии клеточными мембранами (главным образом о дыхании и фотосинтезе). Я ее прочла, уже будучи студенткой биофака, но написана она для самой широкой аудитории.

А вы, уважаемые, читали в детстве какую-нибудь научно-популярную литературу?

Posts from This Journal by “наука” Tag

  • Зачем так нежно обещала

    Нынче все чаще слышишь претензии: дескать, ученые обещали нам ответы на все вопросы, решение всех проблем, истину в последней инстанции на…

  • Инженеру хорошо, а доктору – лучше

    По мнению Ричарда Хэмминга, в потрясающей эффективности математики нет ничего удивительного: просто-напросто мы применяем ее только к объектам,…

  • Неизвестно, в чем причина

    Сегодня редакторы научных журналов презрительно морщатся, если итогом присланной на рецензию рукописи оказывается установление «простой…

Comments

steblya_kam
Nov. 26th, 2017 06:51 am (UTC)
Нет, не знала. Спасибо.
Прочитала - бегло, но не вижу ничего особенного, за что нападать. О Булгакове говорится очень тактично, а все сведения по топографии булгаковской Москвы уже давно вошли в арсенал булгаковедов.
egovoru
Nov. 26th, 2017 01:25 pm (UTC)
Да, я тоже прочла и не увидела никакого криминала. Думаю, нападали за что-то вроде "шелковых шляпок", которыми возмущалась Ахматова у Георгия Иванова: "Как он смел написать, что я носила тогда шелковые шляпки, когда у меня их отродясь не было" :) Во всяком случае, составители биографического сборника сочли возможным включить туда этот очерк наряду с воспоминаниями сестры, жен и т.д.
tijd
Nov. 26th, 2017 03:13 pm (UTC)
Зная, с одной стороны, нелюбовь Булгакова к слишком откровенным, незавуалированным ориентирам и пристрастие его к живой натуре — с другой, я был совершенно убежден, что в виду он имел не квартиру 50, а квартиру 34 — ту, в которой жил сам.

Официально "нехорошей квартирой", ныне музеем, признана 50, а не 34. Но версия Левшина имеет право на жизнь.

Где-то читал, как Довлатов, который писал вообще в другом жанре, поменял в своем рассказе название города ради аллитерации. У Булгакова тоже могли быть свои соображения, чтобы поменять номер квартиры.


egovoru
Nov. 26th, 2017 03:22 pm (UTC)
Левшин дальше в своем очерке пишет, что Б., видимо, жил в обеих квартирах - сначала в 50-й, которая и стала "каноническим" адресом квартиры Воланда, а потом в их с отцом 34-й. То, что "Дом Эльпит-Рабкоммуна" был тем самым домом на Большой Садовой, я и сама в свое время догадалась, но вот о том, что он же всплывает и в "Записках покойника", и в моем любимом рассказе "Псалом", я просто как-то не задумывалась.