?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Совесть – наш «встроенный прибор» для решения моральных проблем. Опыт, однако, показывает, что совесть говорит одному человеку – одно, а другому – совсем другое, особенно если эти люди принадлежат к разным культурам. Некоторым, например, совесть велит избивать дочь за то, что она ходила по улице без головного убора.


Иные полагают, что совесть – это голос Бога внутри нас, а Бог един, и он не может говорить разным людям разные вещи. Допустим, тот канадский отец принял свой гнев на дочь за голос Бога по ошибке, как и житель Миннеаполиса, застреливший своего друга якобы по Божьему велению. Но как же отличить истинный голос Бога от всех остальных наших внутренних голосов? При помощи какого прибора? Я понимаю, есть посты и молитвы, есть другие духовные практики, но гарантии-то нет?

И как быть с теми, кто не признает единого Бога? Я имею в виду даже не атеистов, а китайцев и индусов, в совокупности составляющих примерно треть населения планеты. Что, их всех следует исключить из обсуждения моральных проблем – или заставить поверить в единого Бога? Наконец, как быть с идеей свободы совести – то есть, свободы верить или не верить в Бога или богов? Готовы ли мы с ней расстаться?


«Диалог о совести» Юлия Кима и Владимира Дашкевича
(телепрограмма IV канала, 1997)

Comments

messala
May. 22nd, 2018 04:05 am (UTC)
RE: Re: "...что, собственно, они показывают?"
Понимаете, Вы и тут эээ... пальцем в небо. Совесть Аристотеля именно что не молчала, именно поэтому ему пришлось довольно много места уделить ОПРАВДАНИЮ рабства. Если бы совесть молчала, ему бы это и в голову не пришло.

Например, он нигде не оправдывает смертную казнь, просто потому что в голову не приходит, что в ней может быть что-то не то.
egovoru
May. 22nd, 2018 12:01 pm (UTC)
Re: "...что, собственно, они показывают?"
Допустим, Вы правы, и именно угрызения совести заставили Аристотеля оправдывать рабство. Следует ли из этого, что и все рабовладельцы всех времен исптывали угрызения совести? Если нет, то мой тезис (что совесть говорит разным людям разные вещи) остается в силе; если да, то мы вынуждены признать, что голос совести - очень слабая сила, если он не помешал массовому рабству в течение многих веков.