?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В своих попытках объяснить сознание Майкл Грациано использует слово awareness, а не consciousness, потому что ему кажется, что первое слово, в отличие от второго, разные люди понимают более или менее одинаково. Словари описывают первое как состояние второго, а второе – как состояние первого, так что, похоже, русское слово «сознание» подходит для обоих случаев.


По мысли Майкла, сознание – это схема распределения нашего собственного внимания. Способность отслеживать направление внимания других – очевидно полезное эволюционное приобретение: заметивший тебя тигр гораздо опаснее тигра, любующегося закатом. Успешное взаимодействие с членами собственной стаи тоже требует понимания, что у них на уме – то есть, на что направлено их внимание. Аналогично, отслеживание направления собственного внимания облегчает планирование своих действий. Внимание – это активный процесс; сознание – его информационная схема, которая, однако, помогает перераспределять внимание сообразно с текущими потребностями.

Майкл исходит из того, что «внимание – это когда один интегрированный набор сигналов становится сильнее и выигрывает у всех остальных» (он говорит об электрических сигналах в мозге, уподобляя их кандидатам на выборах). Я понимаю, как такой выигрыш достигается пассивно: внезапно появившийся на горизонте тигр заставляет нас забыть обо всем, чем мы до этого занимались – потому что нейроны, реагирующие на тигра, условно выражаясь, орут громче всех (а те, у кого они не орали, давно пошли тигру на обед). Но в картине Майкла сознание – это механизм, позволяющий нам активно перераспределять собственное внимание. А для этого ведь мало знать, на что оно направлено; надо еще знать, куда его следует направлять. А откуда же берется это знание?


Майкл Грациано рассказывает о своей гипотезе

Posts from This Journal by “сознание” Tag

Comments

egovoru
Apr. 19th, 2019 10:58 am (UTC)
"у приматов-то всяко есть сознание"

Да, мне тоже кажется разумным говорить о сознании как о чем-то градуальном, а не бинарном, типа того, что сознание либо есть, либо его нет (хотя, когда речь идет о человеке, впавшем или вышедшем из комы, тут вроде бы работает именно принцип "все или ничего"). Именно потому, что у человекообразных обезьян определенно есть уже какие-то элементы, которые, надо думать, и составляют сознание (если оно вообще разложимо на элементы), и даже у более низших животных типа мышей и даже лягушек можно усмотреть какие-то зачатки сознания. Такое представление разделяет и, например, Дуглас Хофштадтер.

Правда, и оно не лишено трудных вопросов. Например, если уж мы распространяем функцию сознания, пусть и с количественными оговорками, на все живое, то стоит ли пойти дальше и распространить ее вообще на все существующее, в том числе и неживое?