egovoru (egovoru) wrote,
egovoru
egovoru

Categories:

Над вымыслом слезами обольюсь

Когда заходит разговор о том, имеет ли художник право на создание собственной версии реальности, обычно я – на стороне художника. Но недавно мне попалось произведение, возмутившее меня именно чрезмерной вольностью обращения авторов с фактами. Так что есть хороший повод задуматься, где же, собственно, пролегают границы допустимости художественного вымысла?


Я имею в виду «Очарование зла», фильм Михаила Козакова о жизни русской эмиграции в Париже в 30-е годы прошлого века, поставленный им незадолго до смерти. Главный герой становится агентом НКВД и осуществляет, среди прочих поручений, убийство Игнатия Рейсса. И его фамилия – Болевич, и другие факты его биографии не оставляют никаких сомнений, что речь идет о конкретном историческом лице – Константине (Болеславовиче) Родзевиче, адресате цветаевских поэм.

Насколько я понимаю, никаких доказательств того, что Рейсса убил именно Родзевич, не существует – более того, детали его деятельности как агента вообще не ясны. В книге Алена Бросса произведен анализ немногих имеющихся сведений. К книге никаких претензий нет – там факты четко отделены от сделанных из них выводов, и читатель сам может судить, насколько последние обоснованы. Но фильм-то всю историю показывает, как несомненно имевшую место быть – что, на мой взгляд, совершенно недопустимо.

Что же отличает эту ситуацию от тех, когда, по моему мнению, художник в своем праве?

1) Когда Довлатов пишет про «Андрюшу с голым задом» или Булгаков – про «Аристарха Платоновича» с «Иваном Васильевичем», речь идет о мелких человеческих слабостях, а здесь – о серьезном преступлении.

2) И Вознесенский, и Станиславский с Немировичем – известные деятели культуры, и у нас есть возможность сравнить предлагаемый миф с отзывами других их знакомцев и таким образом составить более объективное мнение. Родзевич же – фигура малозаметная, и для многих этот фильм станет единственным источником сведений о нем. Поразительно, что Козаков об этом не подумал – а он ведь в юности лично встречался с Родзевичем, приезжавшим в СССР!

3) В отличие от, например, Моцарта и Сальери у Пушкина, герои фильма – вовсе не обобщенные образы, носители определенных свойств человеческой натуры, так что несовпадение их с реальными прототипами не имеет значения; наоборот, их конкретика всячески подчеркивается. А ведь у Родзевича могут быть еще живущие потомки, которым попадется на глаза этот фильм!

4) Использование биографии реального человека ничем не оправдано с художественной точки зрения; полностью вымышленный или композитный персонаж вполне мог бы выполнить ту же задачу.

5) Произведение в целом не слишком удачно – как этот фильм, который, несмотря на претенциозное название, никакого проникновения в природу зла не дает. Так что тот чудовищный риск, который взяли на себя его авторы, оказывается к тому же напрасным.

Хочется им напомнить, что мы ведь пашем на погосте, и надо бы быть поосторожнее.


Фрагмент фильма «Очарование зла»:
Сергей Эфрон (актер Карен Бадалов) – агент НКВД


Tags: o mores, кино
Subscribe

Posts from This Journal “кино” Tag

  • А корень красоты – отвага

    Когда фильм Александра Прошкина вышел на экраны, я не стала его смотреть – и не только от общего недоверия к российскому кинематографу. Там в…

  • Подъялась вновь усталая секира

    Мое отрицательное отношение к смертной казни – результат не рационального анализа, а художественного впечатления от фильма, случайно увиденного…

  • Гони меня, ненастье, по земле

    О нынешнем российском кинематографе мне судить трудно, потому что я его почти не смотрю. Но если бы меня попросили все-таки назвать какое-то…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments