?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мне знакомо отчаяние, охватившее Уинстона Смита, когда он внезапно осознал, как трудно понять правду о прошлом. «Через двадцать лет, размышлял он, великий и простой вопрос «Лучше ли жилось до революции?» — окончательно станет неразрешимым. Да и сейчас он, в сущности, неразрешим: случайные свидетели старого мира не способны сравнить одну эпоху с другой. Они помнят множество бесполезных фактов: ссору с сотрудником, потерю и поиски велосипедного насоса, выражение лица давно умершей сестры, вихрь пыли ветреным утром семьдесят лет назад; но то, что важно, — вне их кругозора. Они подобны муравью, который видит мелкое и не видит большого. А когда память отказала и письменные свидетельства подделаны, тогда с утверждениями партии, что она улучшила людям жизнь, надо согласиться — ведь нет и никогда уже не будет исходных данных для проверки».


Естественные науки имеют дело с закономерностями — иначе говоря, причинно-следственными связями, в то время как история занимается уникальными, однократными событиями — для чего требуются совершенно иные методы познания. Уважаемый maa13 любезно поделился со мной целым списком книг, где эти методы обсуждают профессионалы. Пока что я освоила из него две, милосердно компактных.

В своей «Апологии истории» Марк Блок подробно разбирает проблему исторической достоверности. Сухой остаток его рассуждений: решение этой проблемы сводится к оценке вероятности того или иного исторического факта, исходя из совокупности всех имеющихся у нас знаний. Он не говорит об этом прямо, но подводит близко к мысли об аналогии исторического исследования с детективным — и в том, и в другом случае техника примерно одинаковая. Как говорил Шерлок Холмс: нужно отбросить все невероятные версии, и тогда то, что останется, и будет истиной.

Только ведь каждый новый установленный факт неизбежно меняет ту самую «совокупность всех имеющихся у нас знаний», которой мы поверяли предыдущие факты. Следовательно, в идеале каждый новый факт должен заставлять нас пересмотреть все предыдущие интерпретации. В реальности, конечно, не каждый факт оказывается столь коварным, но, тем не менее, этот принцип, разумеется, тут же приканчивает всякую надежду установить какую бы то ни было истину «раз и навсегда» — совсем как в естественных науках!

Что же касается Роберта Коллингвуда, то его эмпирическая достоверность вроде бы вообще не заботит. По его мнению, задача историка — заново пережить состояние ума исследуемых им исторических деятелей. Он, кажется, совершенно убежден в кумулятивности умственного прогресса и полагает, что ум последующих поколений полностью включает в себя ум предыдущих — что, таким образом, автоматически исключает возможность ошибки при исторической реконструкции по его методу.


Иоганн Паульсон Морельсе «Клио, муза истории» (1634)
(фото via Wiki Commons)

А вот еще труды, рекомендованные уважаемым alisterorm.

Posts from This Journal by “история” Tag

  • Задымленную проседь соболей

    Согласно Александру Эткинду, в нынешней тотальной зависимости российской экономики от продажи нефти и газа нет ничего нового – именно такова была…

  • Путешествуя в Женеву, на дороге у креста

    Арабские цифры – не единственная добыча, вывезенная крестоносцами с Востока. Оттуда же прибыл и... феминизм, как ни парадоксально звучит это…

  • Времена не выбирают

    Задним числом одни исторические эпохи кажутся мне более привлекательными, чем другие. Не забираясь уж слишком далеко, я насчитала три таких и…

Comments

evgeniirudnyi
Nov. 9th, 2013 05:54 pm (UTC)
Вы не правы (может быть не совсем правы) по поводу Коллингвуда. Я должен признаться, что я не читал его The Idea of History, но я читал An Essay on Metaphysics.

Коллингвую был похоже один из первых, кто ввел в рассморение изменение парадигмы (причем задолго до Куна, правда в другой терминологии). Его ключевым понятием было абсолютная предпосылка (предмет метафизики по Коллингвуду). Одно общество от другого отличает набор абсолютных предпосылок. Изменение абсолютных предпосылок (метафизики) приводит к революционным скачкам в развитии общества.

Интересно отметить, что Коллингвуд отличал прогрессивную и консервативную метафизику.

Коротко:

http://blog.rudnyi.ru/ru/2013/03/metafizika-kak-obratnaya-zadacha.html

Также у Коллингвуда есть очень интересный анализ причинности, который позволяет взглянуть на природу свободы воли совершенно с другой стороны. Причинность по Коллингвуду также принадлежит к абсолютным предпосылкам. Скажем, общество, где свобода воли будет исключена из абсолютных предпосылок будет выглядеть совершенно по другому.
egovoru
Nov. 9th, 2013 08:47 pm (UTC)
Да, я прочла только эту единственную работу, где К. специфически рассматривает задачи истории как деятельности. Не думаю, однако, что я что-то там неправильно поняла: слог у него предельно ясный, и мысли свои он излагает очень четко, никаких двусмысленностей.

Например, такой пассаж:

"To the historian, the activities whose history he is studying are not spectacles to be watched, but experiences to be lived through in his own mind; they are objective, or known to him, only because they are also subjective, or activities of his own".

evgeniirudnyi
Nov. 9th, 2013 09:53 pm (UTC)
Коллингвуда видит причинность в человеке. Соотвественно, понять историю означает пережить ее с точки зрения человека той эпохи. Соответственно требуется понять историческую атмосферу и ощущения человека в данной исторической атмосфере. Пока я не вижу противоречия, хотя я не знаю, правильно ли я передал идею Коллингвуда.

Исторический факт выступает формально как внешнее поведение. Однако для Коллингвуда это недостаточно и он по всей видимости хочет выйти за рамки бихевиоризма.

Я слышал про Коллингвуда в лекциях Maarten Hoenen (доступно как mp3), но у Maarten Hoenen в основном были идеи из An Essay on Metaphysics.
egovoru
Nov. 10th, 2013 03:56 am (UTC)
Эту историческую работу он начинает с обсуждения того, что предметом истории является не вообще всякая человеческая деятельность, а только мысль.

"So far as man's conduct is determined by what may be called his animal nature, his impulses and appetites, it is non-historical ; the process of those activities is a natural process. Thus, the historian is not interested in the fact that men eat and sleep and make love and thus satisfy their natural appetites ; but he is interested in the social customs which they create by their thought as a framework within which these appetites find satisfaction in ways sanctioned by convention and morality".

Так что атмосфера его как раз совершенно не интересует; он не полагает ее предметом истории. Соответственно, он не задается вопросом, что именно ели и пили люди прошлого, а только - что они думали, и, как я уже сказала, его способ понять это - это самому продумать их мысли. Как именно этого достичь, и по каким параметрам судить, достиг ли ты этого, он не разбирает - надо думать, для него это очевидно.
evgeniirudnyi
Nov. 10th, 2013 07:38 am (UTC)
Конец вашей цитаты, по-моему, подходит к моему спекулятивному объяснению Коллингвуда:

"he is interested in the social customs which they create by their thought as a framework within which these appetites find satisfaction in ways sanctioned by convention and morality"

По-моему, именно это можно назвать исторической атмосферой. Не "Оно", не "Я", а именно историческое "Мы" (которое можно расшифровать, найдя набор абсолютных предпосылок того времени). Из моего предыдущего ответа пожалуй надо убрать ощущения. Коллингвуд недолюбливал когда психологи претендовали на понимание мышления, у него есть интересные пассажи по этому поводу.

Вот, к слову сказать, одна цитата по поводу причинности, когда Коллингвуд описывает принятие решением самим человеком:

p. 294-295 “A man is said to act ‘on his own responsibility’ or ‘on his sole responsibility’ when (1) his knowledge or belief about the situation in not dependent on information or persuasion from any one else, and (2) his intentions or purposes are similarly independent. In this case (the case in which a man is ordinarily said to exhibit ‘initiative’) his action is not uncaused. It still has both a causa guod and a causa ut. But because he has done it for himself, unaided, the double work of envisaging the situation and forming the intention, which in the alternative case another man (who is therefore said to cause his action) had done for him, he can now be said to cause his own action as well as to do it. If he invariably acted in that way the total complex of his activities could be called self-causing (causa sui); an expression which refers to absence of persuasion or inducement on the part of another, and is hence quite intelligible and significant, although it has been denounced as non-sensical by people who have not taken the trouble to consider what the word ’cause’ means.”
egovoru
Nov. 10th, 2013 01:20 pm (UTC)
А почему, по-Вашему, его не слишком волнует проблема исторической достоветности?
evgeniirudnyi
Nov. 10th, 2013 02:00 pm (UTC)
Я не готов ответить на этот вопрос. Я бы предположил, что это неправильная интерпретация Коллингвуда. Тем не менее, как я уже говорил, я не читал данную книгу.
nebos_avos
Nov. 10th, 2013 08:12 pm (UTC)
*Как именно этого достичь, и по каким параметрам судить, достиг ли ты этого, он не разбирает - надо думать, для него это очевидно.*

У Ахутина зато найдете соображения как раз на эту тему.