?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вроде бы никто не отрицает, что своими самолетами и компьютерами мы обязаны, в конечном счете, естествознанию Нового времени. Но я с интересом обнаружила, что, оказывается, не все считают его подходящим инструментом для изучения природы, особенно живой. А поскольку я никак не могла понять, почему, уважаемый nebos_avos посоветовал мне почитать книжку А.В. Ахутина. Я, однако, не нашла в ней аргументов в пользу такого мнения - ее автор вообще воздерживается от оценок пригодности. Зато он предоставляет богатый материал для ответа на вопрос, заданный мне уважаемым evgeniirudnyi: чем, собственно, Галилей, как естествоиспытатель, отличается от Аристотеля?


Разница не в том, что Аристотель не ставил опытов: "более прилежных натуралистов, чем греки, начиная с Гомера, трудно вообразить", пишет Ахутин. Непонятно, правда, зачем это было нужно - ведь, согласно автору, опыты не рассматривались древними как средство для достижения цели, которая заключалась в "мысленном созерцании сущего в его неделимой неприкосновенности и самодовлеющей обособленности, исключающих возможность какого бы то ни было вмешательства в него". Кажется, это мы называем медитацией?

Мне не хватает философского образования, чтобы как следует разобраться, но, на мой взгляд, различие между Аристотелем и Галилеем отражает разницу представлений о природе идей. Мысленное созерцание - способ выявления идеальных сущностей; если же таких сущностей нет, то нам самим приходится их создавать - путем подгонки под результаты эксперимента.

Tags:

Comments

egovoru
Aug. 2nd, 2014 08:05 pm (UTC)
"современное естествознание намного ближе к античности, чем к средневековой схоластике"

Я не знаток античной философии, но все же предполагаю, что она не исчерпывается именно платоно-аристотелевской традицией. Что же касается этой последней, то, конечно, нет ничего удивительного в том, что христианские мыслители именно ее избрали в качестве своей предшественницы: и тот, и другие предполагают наличие некоего Абсолюта - у Аристотеля это платонические идеальные формы, а у христиан, понятно - Божий промысел.

Правда, Аристотель все-таки призывал искать эту истину не в текстах, а в самой природе, что действительно роднит его с Галиеем. Я было подумала, что тяготение к тексту у европейских варваров-христиан могло быть связано с ощущением прошедшего Золотого века античной культуры, но, наверное, это все же натяжка - более вероятно, что здесь прослеживается иудейская книжная традиция.