Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

snail

То, что я нажил, гений прожил

Слова в заглавии – из первой услышанной мной когда-то давно песни Михаила Анчарова. Они и сейчас кажутся мне самым глубоким проникновением в сущность искусства, какое мне попадалось, так что тогда я сразу заинтересовалась личностью автора. Еще почему-то запомнилось хлесткое из другой его песни:

Уродись я с такою мордою,
Я б надел на нее штаны!


А вот с прозой Анчарова я в юности так и не познакомилась, и потому решила восполнить этот недостаток сейчас, последовав рекомендации уважаемого asidenko.

Collapse )

snail

Ich, Señora, Eu'r Geliebter, bin der Sohn des vielbelobten

С творчеством Гейне я знакома мало, но даже одной неподражаемой «Донны Клары» достаточно, чтобы оценить его масштаб. Я позаимствовала концовку для заглавия поста, хотя ее смысл становится понятным, только если прочесть стихотворение целиком – вот оно в переводе Вильгельма Левика. Отличную биографию Гейне написал Лев Копелев, хорошо знавший и любивший Германию и ее культуру.

Collapse )

snail

Про богатый кошкин дом мы и сказку поведем

Богатый дом соседа может вызывать как желание поджечь его, «чтобы не высовывался», так и решимость усовершенствовать собственный дом, наглядно демонстрируя осуществимость подобного проекта. Одним словом, имущественное неравенство – не однозначно негативный фактор общественного развития.

Collapse )

snail

Ускользающей цели обольщающий свет

Почему подброшенный камень падает обратно на землю? Потому что стремится занять свое естественное место. Почему желудь прорастает? Потому что хочет превратиться в дуб. Доктрина телеологии была впервые отчетливо сформулирована Аристотелем, но подобные идеи высказывали и более ранние мыслители. Сознательные существа, мы способны сформировать в своем уме образ желаемого и затем добиваться его осуществления в действительности. Стоит ли удивляться, что мы видим целеполагание и вокруг себя? Особенно если учесть, что те, кто его не видел – кто принял притаившегося тигра за безобидный куст – не дожили до наших дней.

Collapse )

snail

А корень красоты – отвага

Когда фильм Александра Прошкина вышел на экраны, я не стала его смотреть – и не только от общего недоверия к российскому кинематографу. Там в главной роли – Олег Меньшиков, а этот вертлявый живчик, по-моему, совсем не похож на героя экранизируемого произведения. (Мой кандидат – Геннадий Бортников. Увы, когда он был в подходящем возрасте, о постановке романа не приходилось и мечтать). К тому же посмотревшие друзья сказали мне, что в фильме совсем не звучат стихи, а ведь стихи – лучшее, что есть в этой книге. Но недавно я решила все-таки взглянуть на прошкинскую версию – и не пожалела.

Collapse )

snail

Зачем пришел я в мир – раз без меня, со мной ли

Наконец-то я нашла человека, сумевшего объяснить мне, что же такое экзистенциализм – или, во всяком случае, как следует понимать знаменитое сартрово l'existence précède l'essence (чтения самого Сартра, увы, для этого оказалось недостаточно).

Collapse )

snail

Мы часто ищем сложности вещей

Вы когда-нибудь задумывались о том, как сложность соотносится с энтропией? Поскольку энтропия ассоциируется у нас с беспорядком, а беспорядок – это разрушение структуры, на первый взгляд кажется, что рост энтропии должен приводить к уменьшению сложности. В своей замечательной книжке Шон Кэрролл наглядно иллюстрирует, что это не так.

Collapse )

snail

В доброе старое время, время эклог и баллад

По мнению историков, представление о линейном, однонаправленном времени пришло в Европу только с христианством. Сменяющие друг друга золотой, серебряный, бронзовый, героический и железный «века» античных авторов на поверку оказываются не веками, а «родами» (γενος) у Гесиода и «поколениями» (aetas) у Овидия. Примечательно, что не только в древности, но и много позже текущий «век» считался последним – идея будущего развития начисто отсутствовала. На Руси это ощущение сохранялось до 16-го века: Москва – третий Рим, а четвертому не бывать.

Collapse )

snail

Что ни зависти, ни злости

Услышав название «Курс советской литературы», пусть даже и «краткий», невольно представляешь себе всеохватное систематическое изложение. Отнюдь не претендующий на это труд Дмитрия Быкова по сути должен называться «Очерки о советских писателях». Пишет он занимательно, и в некоторых случаях – скажем, Александра Грина или Валентина Катаева – я присоединяюсь к его оценке. Но вот то, как он характеризует Варлама Шаламова, по-моему, не лезет ни в какие ворота.

Collapse )